[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ) - Лиманский Александр

Подсветка структурных слабостей в реальном времени. Визуализация точек напряжения.

Тридцать лет я делал это вручную. Смотрел на мост и видел, куда положить заряд, чтобы пролёт сложился. Смотрел на здание и понимал, какую стену вынуть, чтобы всё посыпалось. Смотрел на минное поле и чувствовал, где земля чуть мягче, чуть свежее, чуть иначе пахнет.

Интуиция, опыт, профессиональное чутьё. Всё, что накапливалось десятилетиями, что нельзя было передать словами и что умирало вместе с сапёром.

А тут мне предлагали это в виде программного модуля. С подсветкой, процентами и аккуратной визуализацией прямо на сетчатке.

— Вот оно, — сказал я негромко, и собственный голос прозвучал глуше обычного. — Это то, что нужно.

Ева наклонила голову, разглядывая мой выбор.

— Неплохо, — признала она. — С твоим опытом и этим перком ты будешь видеть конструкции насквозь. Буквально. Каждая трещинка, каждое слабое сочленение, каждый узел, в который достаточно ткнуть ломом, чтобы тонна металла или костей сложилась как карточный домик.

Именно. Барионикс из болота сдох от автоматной очереди в нёбо, потому что я угадал, куда стрелять. А с дефектоскопией мне не нужно было бы угадывать. Панцирный анкилозавр, бронированный экзоскелет, бетонная стена бункера. Всё имеет слабое место. Вопрос только в том, видишь ли ты его.

Теперь я буду видеть.

Палец потянулся к мерцающей кнопке «Купить».

И натолкнулся на красное.

Яркое, злое, мигающее красное окно развернулось поверх витрины, перекрыв всё остальное, как пожарная сигнализация перекрывает музыку на вечеринке.

[НЕДОСТАТОЧНО СРЕДСТВ]

[БАЛАНС ОПЕРАТОРА: −150 КРЕДИТОВ]

[ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА]

Я моргнул. Перечитал. Моргнул ещё раз.

Минус. Сто пятьдесят. Кредитов.

— Какого… — начал я вслух и осёкся, потому что мимо прошли двое расходников с носилками, и оба покосились на меня с тем выражением, которое люди приберегают для городских сумасшедших. — Ева, — переключился я на мысленный канал, — какого хрена у меня отрицательный баланс?

— О, — голос Евы стал подозрительно невинным. — Ты заметил.

— Заметил. Откуда минус? Я кабель починил, барионикса завалил, Серёгу вытащил, ранг получил. За всё это ноль?

— Ну почему ноль? Тебе начислили суточные. Пятьдесят кредитов, — Ева развернула в углу зрения аккуратную табличку с цифрами. — Вот, полюбуйся.

Табличка выглядела как квитанция из прачечной, только вместо стирки в ней фигурировали вещи посерьёзнее.

[ВЫПИСКА ПО СЧЁТУ ОПЕРАТОРА КОРСАК Р. А.]

[НАЧИСЛЕНО: +50 кр. (суточные)]

[СПИСАНО: −200 кр. (парковочное место, грузовая техника класс Б)]

[ИТОГО: −150 кр.]

Я уставился на вторую строчку. Потом на третью. Потом снова на вторую, потому что мозг отказывался обрабатывать увиденное с первого раза.

— Парковочное место, — произнёс я мысленно, и каждое слово было пропитано той особой тихой яростью, которая у сапёров обычно предшествует решению что-нибудь взорвать. — Двести кредитов. За парковочное место.

— Грузовая техника класса Б, — подтвердила Ева с интонацией нотариуса, зачитывающего завещание. — Это твой пикап.

— Какой мой пикап⁈

— Тот, на котором ты приехал. С пробитым радиатором, смятым капотом и пулемётом на вертлюге. Ты бросил его у КПП, помнишь?

Я помнил. Мотор заглох после того, как очередь с блокпоста разнесла ему что-то жизненно важное под капотом. Еще раз! Меня вытащили из кабины, бросили мордой в грязь, надели наручники и утащили на допрос. А пикап остался стоять посреди подъездной дороги, дымящийся, дырявый и мёртвый.

— В джунглях бросить технику нельзя, — продолжила Ева тоном заботливой бюрократической машины. — Экологический штраф. Сто тысяч кредитов.

— Сколько⁈

— Сто тысяч. Корпорация очень заботится об экологии Терра-Прайм. Официально. КПП приняло машину и зарегистрировало на ближайшего оператора с допуском к грузовой технике. А так как ты у нас теперь Ранг два, «Специалист», с правом на личный транспорт…

— Нет.

— Поздравляю с покупкой, автовладелец.

— Нет, нет, нет. Ева, она не едет. Эта штука не едет. У неё радиатор пробит в двух местах, лобовое стекло отсутствует как класс, половина приборки в пулевых отверстиях, и где-то в кузове валяется кусок ютараптора.

— Твои проблемы, — Ева пожала плечами с грацией человека, который лично к этому безобразию не имеет никакого отношения. — Можешь утилизировать. Услуга стоит десять тысяч кредитов.

— У меня минус сто пятьдесят.

— Можешь отогнать в лес и бросить. Штраф сто тысяч.

— Она не заводится, Ева!

— А можешь починить и продать. Но нужны запчасти. Которые стоят денег. Которых у тебя нет.

Я стоял ровно, обтекая. Буквально и фигурально, потому что болотная тина на моей одежде размокла и потекла вниз тёмными ручейками, собираясь в лужицу у ботинок.

Счастливый обладатель недвижимого имущества. Которое не едет, жрёт двести кредитов за стоянку и которое нельзя ни выбросить, ни утилизировать без денег, которых у меня нет.

— Зарплата контрактника приходит в конце месяца, — добавила Ева, и в её голосе проскользнуло нечто похожее на сочувствие. Или на хорошо замаскированное злорадство, с ней никогда не разберёшь. — Боевые выплаты за барионикса, за починку кабеля, за спасение союзника, всё это придет после акцепта, но там дадут немного, так как миссия была командная. Большую часть заберет сержант. Сейчас ты живёшь в кредит, Кучер. Добро пожаловать в рабство.

Рабство. Хорошее слово. Точное.

Я когда-то читал, что систему эту придумали давно, ещё на Земле, в шахтёрских городках девятнадцатого века. Компания платит копейки, но зато предоставляет жильё, еду, инструмент. Всё за деньги, разумеется. И к концу месяца шахтёр обнаруживает, что заработал десять долларов, а потратил двенадцать. Следующий месяц работает, чтобы покрыть разницу. И следующий. И следующий.

Корпорация «РосКосмоНедра» ничего нового не изобрела. Просто масштабировала классику.

Но тем не менее, на Терра-Прайм реально было хорошо заработать. Иначе бы здесь давным-давно возник дефицит кадров.

— Ладно, — я закрыл красное окно с балансом и глубоко вдохнул утренний воздух, пахнувший пылью, соляркой и далёкими джунглями. — Ладно. Как заработать прямо сейчас?

— О, — Ева оживилась, и указка снова появилась в её руке. — Я думала, ты не спросишь. Контракты.

Она ткнула указкой куда-то вправо, и в интерфейсе раскрылась новая вкладка. «Доска объявлений» выглядела именно так, как называлась. Виртуальная пробковая доска, на которой висели карточки заданий, каждая с кратким описанием, уровнем сложности, наградой и отметкой сектора.

«Зачистка периметра. Сектор 12. Сложность: низкая. Награда: 2000 кр.»

«Сопровождение грузового конвоя. Маршрут В4-В3. Сложность: средняя. Награда: 8000 кр. + бонус за сохранность груза».

«Охота на апекса. Карнотавр. Сектор 19. Сложность: высокая. Награда: 40000 кр. + лут».

Официально законами запрещено убивать динозавров. Но как всегда, есть нюансы. Например такой, если хищники представляют опасность и обитают там, где люди собираются строить базы или найти месторождения.

Конечно, их можно отогнать разными способами. Но так никто не делает. Почему? Выгоднее завалить и продать.

В отличие от браконьеров, у корпорации было мало таких контрактов. И они позиционировались, как необходимые для защиты колоний.

Парадоксы во всем. Красивая картинка для общества. Гуманные законы. А по факту это всё брехня. И на Терра-Прайм все действуют только ради выгоды. И на самом деле сопутствующие потери не столь важны.

Просто у браконьеров нет этой праведной маски. Хотя бы за это их можно уважать.

Карточки были разноцветными по уровню опасности. Зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Красных было мало, и рядом с каждой горела пометка «Рекомендуемый ранг: 4+».

— Суть простая, — пояснила Ева, водя указкой по карточкам. — На официальном контракте тебе капает награда за головы тварей. Лут плюс деньги. Система фиксирует, регистрирует, начисляет. Если же ты завалил кого-то просто так, по дороге на обед, например, тебе достаётся только лут. Который ещё надо найти, снять, притащить на базу и продать. И всё это неофициально, мимо Корпорации, со всеми вытекающими рисками.